by solomon cramer Он языком чувствовал кислый и горький привкус чужой, жгучей ярости. Он показывал ему зубы, клыки которых оттянулись и заострились, готовые впиться в мягкую, теплую плоть и хрустнуть белоснежной крепостью чешуи. Он мог бы сказать ему многое, и большинство из этого оказалось бы самой настоящей, самой искренней правдой, какую он только произносил за всю свою достаточно долгую жизнь.